В московском издательстве «Вече» в 2025 году вышел роман Равиля Зарипова «Енисейский сплав. Сибирский приключенческий роман»
Анатолий Баранов
Нельзя сказать, что Равиль Зарипов «ворвался в современную прозу». Нет, это не его стиль. Вошел – солидно, не сутулясь, не заискивая взглядом. Даже постучал перед тем, как открыть дверь, но не стал ждать, пока ответят, – вошел. И зашел, что называется, по делу.
В «Библио-Глобусе» я купил его книгу на следующий день после поступления – предпоследнюю. «Енисейский сплав. Сибирский приключенческий роман», что не вполне правда: приключения там есть, и происходит все в Сибири, но не только… Ну все равно что назвать «Преступление и наказание» неплохим детективом или «Героя нашего времени» военными мемуарами.
Собственно, герой нашего романа Ильдар, московский студент, которого занесло на енисейский сплав за длинным рублем и из желания немного самоутвердиться, и есть герой нашего времени. Нашего с автором, но для многих уже довольно давнего прошлого. Конец 70-х, время застоя и предбанник перестройки.
Время это уже прошло, да и мы, его герои, собственно, проходим. А след от нас какой-то слабенький остается. Хотя по жизням и судьбам наше время прошлось таким промышленным трактором!.. Или стремительным домкратом? Палеофитологи разберутся…
История, которая легла в основу сюжета романа (прямо как из школьного сочинения), известна мне со слов автора (как из протокола) давно, уже почти лет сорок. Ничего, в общем, особенного. Поехал далеко с мыслями об одной девушке, в этом далеке увлекся другой, а остался в финале сам с собой.
И хотя сюжет романа приключенческий, все происходит как бы на фоне сюжета, а не внутри него. Ну и еще, конечно, такой фон, как Енисей, – это впечатляет. Автору удалось передать не только величие природы и колорит характеров, но и вписать это в историю – настоящую историю этого, до конца еще и не познанного края, присоединенного к России Ермаком, но так и полностью ею не освоенного.
А началось все, конечно, в Москве, в стенах МЭИ, где между лекциями, занятиями самбо и выпивкой студент встретил студентку.
В советское время не принято было говорить о социальных барьерах внутри единого «бесклассового» советского общества, однако они были. И перелезать через эти барьеры было тем труднее, что формально их как бы и не было.
Но был номенклатурный папа девушки и совсем не номенклатурная мама Ильдара, а папы у него фактически и вовсе не было. И на этом строится завязка романа: богатырь, чтобы получить руку прекрасной княжны, должен совершить подвиг, а лучше сразу несколько. Причем подвиги в современном нам мире исчисляемы в рублях либо конвертируемой валюте. И енисейский сплав должен не просто стать проверкой для Ильдара на его маскулинность, но и заложить основу далеко не былинной, а вполне осязаемой совместной жизни в том мире, который сам вскоре рухнет. Но герои этого, конечно, не знают. Хоть и чувствуют: что-то должно поменяться.
Автор, разумеется, в курсе, что будет. Для него это прошлое, причем его личное и дорогое: его мама, образ которой детально выписан в романе, его город – разумеется, Москва, где его предки жили с незапамятных времен в Марьиной Роще и для которого он тоже сделал что-то, работая в московской прессе.
Герой романа – одновременно и герой нашего времени. Он не принадлежит к правящему классу номенклатуры, как Печорин или Онегин к классу служилого дворянства. Номенклатура – это и есть осовремененный вариант служилого сословия, дорвавшегося до власти. И погубившего себя этой близостью к власти, так и не осознав ни своего места в мире, ни роли в истории. И даже не оставив следа в литературе. Ну вот разве что Равиль Зарипов отметился.
А это досадно. В России правящий класс пишет историю буквально сначала гусиным пером у сальной свечи, потом на «ундервуде», теперь вот на компьютере.
Пушкин был коллежским секретарем, Лермонтов – поручиком, Шолохов – бойцом ЧОНа, Фурманов – комиссаром в чапаевской дивизии.
Равиль Зарипов работал в «Московском комсомольце», потом в «Комсомольской правде», позже перешел на дипломатическую службу. Это не просто наложило отпечаток на роман, это привнесло в его стилистику некоторую газетность, что для художественной прозы раньше считалось недостатком, но после Нобелевской премии по литературе, полученной Светланой Алексиевич, которая не беллетрист, а публицист в чистом виде, следует признать: газетный стиль – часть художественной прозы, как газета – неизбежный элемент современной жизни последние сто лет. Ну или изгнать из литературы Горького, Бабеля и Солженицына.
Или принять в литературу Равиля Зарипова.