Историческая миссия Никиты Дмитриевича Лобанова-Ростовского – быть хранителем русскости на чужбине
Никола Р. Казански, доктор Софийского университета, доцент Болгарской академии наук
Много знает лиса, еж – одно, но важное.
Архилох Паросский
Немало было сказано и написано об удивительной жизни и судьбе русского князя Никиты Дмитриевича Лобанова-Ростовского. Ему уже за девяносто, но он говорит, что все в его жизни могло быть иначе. Успел он выжить в жерновах сталинского молоха, но потерял отца и мать. Преуспел в гонке за успехом в обществе желтого дьявола. Всегда любил и был любимым. Посвятил свою жизнь воскрешению и сохранению русского искусства в изгнании, став одним из архитекторов русскости.
В чем секрет успеха всех его начинаний? По всей видимости, в нем проявляются в полной силе живые дрожжи Рюриковичей, а также смекалка и целеустремленность князей Лобановых-Ростовских – шустрого переговорщика с Наполеоном Дмитрия Ивановича и сверхуспешного дипломата и министра внешних дел Алексея Борисовича.
Родители Никиты Дмитриевича вынуждены были покинуть Россию, спасаясь от большевистской революции и тоталитарного ленинского «рая» на земле.
Итак, подытожим результаты этого исторического эксперимента.
«У большевистской власти не было любви ни к народу, ни к Родине» (И. С. Шмелев).
Власть Советам! Партийная верхушка получала неслыханные привилегии взамен того, что творила беспредел…
Мир народам! В результате гражданской бойни погибло свыше 10 миллионов человек (больше чем все потери в Первой мировой войне). Миллионы погибли в расказачивании, раскулачивании, расхристовании и прочих больших «переломах».
Земля крестьянам! Не только превратили хлеборобов в государственных крепостных, но и отправили самых удачных из них туда, где Макар телят не гонял.
Изгнание интеллигенции
После 1917 года было изгнано из страны более пяти миллионов образованных русских людей за границу. Из них не менее 10 тысяч были учеными, среди них – сотни великих и десятки гениальных… Русские профессора наполнили на чужбине кафедры и университеты.
В мировой истории нет явления, по масштабу и культурному значению сравнимого с первой волной русской эмиграции. Великая страна в роковой период своего развития породила и великую эмиграцию. Русское рассеяние в мире стало уникальным опытом. Русская культура эмиграции – в своих великих и скромных проявлениях – познакомила весь мир с художественными ценностями дореволюционной России.
Может ли любовь к утраченной родине стать программой? Как показала и доказала русская эмиграция ХХ века – может! Своей миссией изгнанники считали обеспечение преемственности поколений, сохранение традиционных культурных и духовных ценностей, языка и «русскости», что стало не только защитой национальной идентичности, но и состоянием духа русских людей на чужбине. В Берлине, Праге и Париже они создали мощные интеллектуальные центры, сохранив и развив традиции русской религиозной и социально-политической мысли.
Среди них были Николай Бердяев, Сергей Булгаков, Борис Вышеславцев, Иван Ильин, Лев Карсавин, Иван Лапшин, Николай Лосский, Петр Савицкий, Федор Степун, Петр Струве, Сергей Трубецкой, Георгий Федотов, Семен Франк, Лев Шестов и другие.
Русская идея как цивилизационная парадигма
На плечах этих атлантов и особенно сородича Никиты Дмитриевича, философа и богослова Николая Арсеньева (1888–1977), Лобанов-Ростовский спонтанно пришел к русской идее как цивилизационной парадигме. Арсеньев считал, что необходимо восстановить и защищать духовные ценности и традиции исторической России, русский патриотизм и идеи православной государственности, которые он рассматривал не как политико-идеологические, а как духовно-культурные явления. Для него русская идея была совокупностью понятий, выражающих историческую роль и особое призвание русского народа. Этим подчеркивается вселенский характер русской идеи, ее соборность и универсализм.
Семья князей Лобановых-Ростовских оказалась в Болгарском царстве в 1920 году. Их первенец на земле болгарской Никита родился в Софии 6 января 1935 года.
Приход «сталинских опричников» в 1944 году и предательство Западом белогвардейцев в Болгарии привели к убийству отца Никиты – князя Дмитрия в 1948 году.
После почти года, проведенного в тюрьме, юный князь Никита, чтобы восстановить здоровье, начал заниматься спортом и в 1951 году стал чемпионом Болгарии среди юношей в плавании брассом на дистанциях 100 и 200 метров.
А в 1953 году, когда вездесущие органы вознамерились все-таки его сгубить, он был вызволен из «пекельного царства» благодаря русскому герою Франции Николаю Вырубову (1914–2009) и известному писателю Ромену Гари (1914–1980). Спустя год Никита поступил в Оксфордский университет, решив стать геологом.
Потом были Европа, Америка, Аргентина, Иран, Афганистан и пр. Были еще принц Майкл Кентский, барон Эдуард Фальц-Фейн, лорд Джейкоб Ротшильд, сэр Иэн Рэнкин, лорд Рэймонд Асквит, сэр Филипп Оппенгеймер, лорд Грэй Гаури, маркиз Монтебелло, принц Хасан бин Талал, Абделкадер Бен Слиман, Хасан Бенжелюн, Амир-Аббас Ховейда, Джамшид Амузегар…
Среди такого калейдоскопа чужеземных имен князь Никита Лобанов-Ростовский всегда оставался русским. Он придерживался плюрализма ценностей и как адепт сэра Исайи Берлина исповедовал максиму лорда Джона Актона: «Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно».
Конечно, Никита Лобанов не был настоящим философом (в академическом смысле), но он мог спокойно сказать, как Григорий Сковорода (двоюродный прадед русского философа Владимира Соловьева): «Мир ловил меня, но не поймал…»
Его ведущая апофтегма – это афоризм Гиппократа Ars longa, vita brevis («Искусство вечно, жизнь коротка»). Его судьбой стало собирание за рубежом русской театральной живописи Серебряного века. Он занял прочное место в пантеоне «небожителей русского коллекционерства». Ведь творения незаурядных русских художников были не только образцами самого высокого мастерства, но и стали основой новых школ, направлений и тенденций современного мирового искусства в целом.
Надо сказать, что собирательская миссия Никиты Лобанова-Ростовского поистине ренессансного размаха и значимости. Его коллекция включает свыше 1100 произведений 177 русских художников.
По этому поводу американский искусствовед профессор Джон Боулт, пишет: «Собрание Лобановых стало своеобразным хранилищем многих культурных ценностей, спасенных ими от неминуемого разрушения и забвения. Эрудиция и энтузиазм супругов Лобановых-Ростовских вывели из забвения многие имена художников и их достижения. Только фанатическая преданность делу сохранения памятников русского искусства, страстная любовь к нему могли вдохновить на такое трудное дело, как создание этой уникальной коллекции».
Свыше 950 предметов коллекции обрели постоянное место в Санкт-Петербургском государственном музее театрального и музыкального искусства. Таким образом, в музейные фонды России вошло самое крупное в мире частное собрание произведений театрально-декорационного искусства. Коллекция значима также тем, что она представляет все течения модернизма в русской живописи, многие из которых зародились на сцене, в частности супрематизм и конструктивизм.
Родившись в Болгарии, Никита Дмитриевич всегда ощущал себя человеком сугубо русским. Он не раз говорил и писал, что более всего на свете любит и ценит русский язык и русскую старину. Его историческая миссия быть хранителем русскости на чужбине. Будучи эмигрантом, он не только сохранил, но и пронес через леса, поля, моря и эпохи русский мелос и русскую душу… Он один из тех, кто излучает вокруг себя необыкновенный свет невечерний. Князь Никита Дмитриевич Лобанов-Ростовский является ярким символом России – той, которую мы загубили и потеряли в поисках «рая» на земле.
Нам всем бы у него «учиться, учиться и еще раз учиться»! Но, как хорошо известно, люди не любят учиться и всегда наступают на одни и те же грабли… А достаточно знать, помнить и соблюдать только одно: «Поверх всяких Россий есть одна незабываемая РОССИЯ…» (Николай Рерих, 1936).
Реплика: «Никита Дмитриевич, знаю, что Вы не верите в незримые миры и потусторонние силы, но для меня очевидно, что рука Бога или, как сейчас модно говорить, Вселенная всегда вела Вас» (Юлия Пляукшта, 2026).